Все обсуждают (несколько не новую) новость о том, что Bill Burr – автор руководства о том, как выбирать сильные пароли (вот это все “чередуйте специальные символы и цифры”, “меняйте регулярно” и прочая ерунда), публично посыпал голову пеплом, частично признав ответственность за ад, царящий в индустрии (“сильный” пароль невозможно запомнить, поэтому люди используют один для всего на свете, а сначала – записывают и проч., и проч.)
Суровая правда жизни в том, что пароль “вкусный-ежик-синий-примус-одинокий-пылесос” запоминается моментально и навсегда, а ломается в миллиарды миллиардов миллиардов (я не шучу) раз сложнее, чем “har0sh1j#par0\-“.
Пожалуйста, используйте хорошие пароли, не используйте плохие. Меняйте, только если есть подозрение, что пароль узнал кто-то, кроме вас.
На картинке для привлечения внимания – пример хорошего пароля из реальной жизни.

Придуманная нами с Женей математика для Муми-троллей дождалась своей публикации – в виде серии лекций в замечательном online университете:

У Мумиматики две истории: одна воображаемая, другая – настоящая. Воображаемую историю вы прочтете ниже, а настоящая – вот какая: когда-то давным-давно, когда Женя жила в Африке (по-правде!), у нее в школе дела с математикой были не очень. Настолько не очень, что Женя вовсе не любила математику. Тогда мы (Женя и я, ее папа, меня зовут Костя) начали с самого начала – с понятия числа, с древних времен и канувших в Лету государств, с Вавилона, через Древнюю Грецию в Рим, в Индию, цивилизацию Майя, Золотой век ислама, и к прочим интересным вещам.
Женя научилась понимать, что число существует отдельно от привычных цифр, узнала, как народы разных стран и эпох приходили к одним и тем же принципам; не согласилась по дороге с Пифагором и научилась писать клинописью на пластилине.
Когда математика полюбилась, а страны кончились, мы решили придумать свою математику – для практики и для интереса. Мы выбрали воображаемый мир, который мы хорошо знаем, мир, в котором математика не упоминается, но, очевидно, должна быть. Используя богатый багаж стран и эпох человечества, мы попробуем понять, какая математика могла возникнуть в Муми-Дол-е, как могли бы записывать числа, умножать делить и складывать его обитатели.

Дальше – на сайте университета

Идем сейчас с физкультуры. На газоне лежит лист сухой, сильно на жабу похож. — А что бы ты делал, — спрашивает дотч, — если бы это была жаба?
— Поцеловал бы конечно, и она превратилась бы в прекрасную принцессу.
— Зачем?
— Незачем — просто так. Хорошо же. У нас комната пустует как раз. Диван из кабинета можно ей отдать. Ну и потом — прицесса, как никак. Понимаешь?
Дотч понимает, идет молча некоторое время, представляя себе картину, потом подозрительно безразлично спрашивет: — Слушай, пап, а как ты думаешь, у той жабы могли бы быть какие-нибудь братья?

Женькина любимая группа – The Beatles, скорее всего потому, что она не так много слушает музыки (любимый композитор у нее – Рыбников (это который “Про Красную Шапочку”, “Бу-ра-ти-но” и прочее; до недавнего времени Женя думала, что музыку к Star Wars тоже написал Рыбников)). Сегодня, пока возились с завтраком, играли, соотв. Битлы, “Yesterday”. Рассказал ребенку о том, что первым вариантом слов было:
Scrambled eggs
Oh my baby how I love your legs
Not as much as I love scrambled eggs…
Дотч внезапно (никогда не угадаешь) и авторитетно заявила, что все хорошие идеи начинаются исключительно с того, что человек что-то бормочет себе под нос, пока один. Кто бы знал. Прочел ей единственную строфу, которую помню из “Когда б вы знали, из какого сора”, успеха не имел.
Как-то логично заговорили о заимствовании идей. Дотч считает что это нормально, до тех пор пока “it was not patented”. Вот каждый раз, когда она что-то такое выдает, где-то глубоко у меня внутри горько плачет юный пионер.

1986

В 1986 году мне было 10 лет. Ну, ладно, 11, и в том году я был глубоко несчастен.
Внезапно выяснилось, что у нас есть украинские родственники: пожить в Киргизию приехала какая-то очень дальняя сестра, старше меня. Девочка пошла в мою школу, а жизнь моя перестала течь молоком и медом, ибо мы здорово не сошлись характерами.
Дома шопотом говорили о том, что "это из-за Чернобыля". Я знал, что это вселенский заговор, а Чернобыль ни при чем: так писала "Наука и Жизнь", и так говорил телевизор. Сильно уважаемые мной "Юный техник" и "Юный натуралист" вообще молчали на эту тему. "Квант" я тогда еще не выписывал.
Мама пыталась убедить меня что "не все говорят по телевизору", и я помню, как мне было стыдно это слушать. Конечно все говорят по телевизору. Все говорят совершенно правильно.
Советский Союз еще был еще великий, могучий и нерушимый, а девочка из Чернобыльской зоны приехала в Киргизскую ССР специально, чтобы сделать меня несчастным — ровно тридцать лет назад.
Моей Женьке сейчас девять, вчера мы рассматривали оцифрованный голландский глобус 16 века: его можно крутить, как настоящий. Канаду на нем накрывает огромное белое пятно, Африка разбита на множество королевств, голландские заморские территории нарисованы любовно и тщательно.
Дотч крутит древний глобус, поворачивает Евразией.
— Чего ищешь? — спрашиваю.
— Пап, а как по-голландски "Советский Союз"?