Я уже, кажется, фотографировал Женькин список. В него вносятся вещи, которые она учится делать. Когда научается — вещи оттуда вычеркиваются. Если вдруг разучается — вписываются обратно. На доске только то, что Женя сама просит туда написать — то, чему сама хочет научиться.

Вчера дотч впервые вписала строку самостоятельно. Теперь доска выглядит, как диалог: сверху то, что она хочет в родительском мире, снизу — в её собственном.

Некоторое последнее время над самой идеей полетов на параплане сгущались у нас дома вполне заметные тучи. Как мне казалось, ролики с ихнего youtube и комментарии знакомых создавали параплану в глазах nurjamal некоторый похоронно-негативный фон. Осенние полеты — с другой стороны — самые спокойные из возможных: термической активности нет, ветер — так себе. Сиди, как в кресле, и любуйся пейзажами: отчасти поэтому я пригласил nurjamal — посмотреть и поснимать — такой сеанс на тему «на самом деле — параплан — самое скучное из развлечений».

На практике — на горе (пришлось ехать за 40 км., в Белек — ближайшие горы покрыты снегом) дул холодный сильный ветер. Взлетать решился только Артем, остальные пилоты (числом 4) смотрели снизу, как его мотает в динамической зоне. Смотреть было страшно; однако, когда ветер утих, стартовали все; я — крайним. Ветер спадал, впервые за последние два месяца приехал мой инструктор: если я сделаю грубую ошибку — успеет поправить, а пока — стоя рядом с nurjamal, целенаправленно расхваливает мои свежеобретенные стиль и навыки — Володя опытный инструктор, и понимает, почему приглашают жен на полеты.

Спокойный осенний полет — мое крыло то, что дальше

Первый звоночек прозвучал минуты через три — я услышал Володю в рации: «Ветер меняется, зона сужается, держись ближе». Повернул к склону, и именно в этот момент ветер сменился, рельеф (я был очень близко к перегибу) усугубил ситуацию: купол клюнул, а склон предательски прыгнул на меня снизу. Еще через две секунды (у меня была включена камера, точно знаю) я очень эффектно врезался в него по касательной.

Тангенциальная траектория имеет офигенное преимущество — я ничего не сломал и ничего не ушиб; однако глазами nurjamal событие выглядело так: крыло с мужем плавно ушло за складку холма. Пауза. Несколько натужно улыбаясь, Володя пообещал, что «щас появится». Пауза, когда всем уже ясно — не появится. Я появился, но по рации: падение на склон, ничего не сломано, но параплан нужно снимать с шиповника, что займет время.

Перечитал текст. Мне эта история казалась (и кажется) ужасно смешной: взять жену на полеты чтобы успокоить — и рубануться в склон — смешно же? Однако в пересказе получается несмешно. Пусть будет так. Это был отличный день (особенно когда я отпутал крыло от шиповника), хорошие полеты (взлетел сразу же, как поднялся обратно). Нуржамал — лучший партнер для погружений, из всех, кого я знаю. Она не хочет летать, но готова разрешить мне это, даже если я буду иногда падать у нее на глазах — у кого еще есть такая женщина?

Первая пещера — совсем рядом с лагерем. Довольно большая, она кончается крохотной камерой в конце узкого прохода. Вертикально вверх от нее ведет извилистый проход; там слышно воду — примерно одну каплю в минуту.

Медвежья пещера снаружи. У меня почему-то нет такого снимка. Это снимок Васи Калашникова.

Медвежья пещера изнутри. Такого снимка у меня тоже нет. Хороший снимок.

Ваш покорный слуга ™ в процессе исследования очередной пещеры. Конкретно в этой очень хотелось найти выход в озеро (она идет параллельно поверхности воды, совсем невысоко). Выход (колодец) нашелся, но полностью замерзший — очень, очень старый лед.

Ваш покорный слуга ™ в процессе объяснения особенностей газовыделения со дна озера (через минуту после всплытия). Горизонт завален, я знаю, но редактировать чужой снимок рука не поднялась.

Не очень эффектный с виду, хотя на самом деле ужасно крутой снимок: это колодец в пещере. К нему ведет узкий извилистый ход из озера. «Туда» я зашел легко (я тоже узкий и извилистый), а вот обратно. Как только я опустил голову в воду, выяснилось, что по пути туда я потревожил слой ила на стенках прохода (хотя и двигался очень осторожно). Путь «обратно» по проходу в острых, как бритва, скалах в условиях нулевой видимости (с трудом виден свет фонаря в собственной руке) был полон эмоций. В момент на снимке я ничего еще не подозреваю; хреновина с лампочкой на лбу — видеокамера (а то все спрашивают)

Вот, мне очень нравится: мой снимок (есть здесь), обработанный Витей Дедерером (Витя, привет!)
Доказательство того, что обработка (которой я просто пренебрегаю) значит (часто) не меньше собственно снимка

Неэкстремальная фотография. Утренний кофе на первой стоянке. Варить кофе на высоте в 3500 метров очень непросто. Он тупо не варится: не хватает температуры, вода на там кипит при (примерно) 88-ми градусах; кофе, в зависимости от способа, варки нужно 92-96.

• глублина — от 15-ти метров (у дамбы) до 6-ти (в южной части, где совсем другой рельеф — нет скал)
• видимось — от 5 метров у поверхности до полуметра у дна. Полметра — потому, что у дна сплошной массой «живая пыль»: дафнии, циклопы и прочее. Рыбы в озере нет, и есть это богатство некому.
• дно — скалы (в северной части), глина — в южной; там, где скалы — под водой множество гротов, расщелин. Большую пещеру — искали — хоть одну, но не нашли. Думаю — просто не нашли: выше поверхности их много, так что — должны быть
• с температурой интересно: от 11-ти градусов у поверхности, до 8-ми у дна. Для озера на 3500 м. это довольно много. Слишком много даже. Мы честно попытались найти, например, горячие источники на дне.

Вид на озеро. В конце видимой части ущелья — небольшой скалистый остров

Вася — первый дайвер в истории человечества, погрузившийся в эти воды

Грот. Где-то под ним уходит под дамбу вода

Остров. Рассотояние от дамбы до него 1.7 км.

Высота скал поражает воображение. Вот посмотрите, два снимка: это пляж «Фиг-вам»

Сам «Фиг-Вам» — крупнее. Для масштаба — у среза воды — дайвер

Пляж «Крокодил» и одноименный остров

Дамба озера, виден лагерь на ней

Вид с дамбы на долину, озеро — за спиной. Ранее утро

Утренний вид с дамбы

Ближе к середине. В озеро спускаются ледники. Видны водопады

Восход. Хорошо виден небольшой водопад. Десятки таких падают в озеро со всех сторон

Скалы у берега

Небольшой ледник. Пятна зелени у воды — оазисы, где пасутся горные козлы и бараны Марко-Поло

Длина озера — 12 км. Мы — в самой узкой части

Озеро изгибается несколько раз, образуя зигзаг

Скалистая часть кончилась — озеро широко разливается, теряя глубину. Здесь всего 6-8 метнов

В этой части озера со дна активно поднимаются пузыри газа

Разлив

Вид на скалистую часть озера с разлива

Утро туманное

Отражение отражения

Остров Скелета. В нескольких десятков метров от него со дна обильно выделяется газ. Озеро буквально кипит

Вид на разлив

Озеро почти кончилось. Здесь оно широкое и мелкое. Дно — не скалы, а глина

Типичный пейзаж южной оконечности озера

На скалах очень много гротов и пещер. Не все так уж легко достижимы

Вид на озеро от входа в Медвежью пещеру

Потолок огромной пещеры покрыт тонким слоем кристаллов льда. Внутри — светлее, чем могло быть

След хозяина пещеры (с батарейкой для масштаба). Нам повезло — его не было дома

Хоромы у медведя — что надо. Зимой, когда он спит в дальнем (150 метров) конце, здесь, у входа греются бараны Марко Поло. Пол пещеры покрыт их окаменевшим пометом

Такие пляжи окружены отвесными скалами и достижимы для человека только с воды. Козлы и бараны могут спускаются по скалам — пастись

Панорама с дамбы: здесь озеро глубже всего — до 15-ти метров

Команда (не вся) — последний снимок на озере

За кадром остались: пещеры и видео погружений (руки не дошли обработать). Рассказ о том, как мы искали следы тектонической активности (горячие источники) — озеро слишком теплое (8-11 градусов) для такой высоты. Источники мы нашли (вода озера просто кипела), но погрузившись, обнаружили — со дна просто так обильно выделяется газ (без цвета и запаха) и т.д. и т.п. Как соберусь — выложу.

(1) очень красиво
(2) пещеры вокруг. Много пещер, в том числе — под водой
(3) приятно иметь в логбуке запись о погруженни на такой высоте. Вдвойне приятно быть в составе группы, впервые погрузившейся в озеро
(4) ничего красивее в Киргизии я не видел (помню, что это был пункт 1). Бирюзовая вода, десятки водопадов, ледники, сползающие к озеру, скалы — на сотни метров вверх

Текст (точнее — фотографии) придется разбить на три. Первая часть — дорога; от Бишкека до озера — два дня: из них почти полный день — борьба за последние километры. На карте — участок пути от Нарына.

Озеро. Первый снимок — для привлечения внимания

Экспедиционные машины в Нарыне. Приехали еще не все — ждем

Остановка в селе Ак-Муз

Место называется «Босого». Зона растительности потихоньку остается внизу — выше 3000 м. мало что выживает

Растительность. Колючая и мохнатая

Минус машина — раз. Взорвался расширительный бачок. Она останется на заставе

Помощь идет. Зил может взять на буксир любую машину. И не одну

Герб страны в исполнении пограничников

Облако без штанов

Половина моста. Хороший был мост. Нужно искать брод

Минус машина — два

Простор. Брод можно искать долго. Очевидно, что там где сел Defender — не проехать

Это не минус машина три. Это посторонняя машина

Зил

Зил — таблички

Китайский джип с еще живым китайцем

Вытянем

Defender лежит на мостах у берега, зарылся в дно

Петя заводит трос. Главное — не сорвать с мостов

Замерзли

Неудача

Киргизия сегодня: у нас есть еще электричество, лошади и старые советские машины, но мосты уже кончились

Секция моста, унесенная рекой

Defender гордо сохнет — он завелся и может ехать дальше

Пейзажи нарынской области

Через речку мостик

На мосту — главный киргизский (справа) и главный казахский (слева) аквалангисты

Река ниже моста

Вечереет. День кончился, дорога — нет

Место первой ночевки

Утро нового дня. Нам — в те горы

Экипаж Delica, справа налево: Саша, Вася, ваш покорный слуга

Гримпенская трясина

Горы. Невинная лужайка на переднем плане — сазы. Машина тонет здесь, ложась на брюхо за секунды

Гримпенская трясина, говорю же. Delica успела зарыться только передними колесами

Яки

Яки — ближе. Полудикие, они подпускают к себе только пастуха. Бараны на этой высоте пастись не могут

Вид на подъем — прямо по речке

Нам — в то ущелье. Машины идут прямо по руслу

Гримпенская, гримпенская

Зил — великая машина

Подъем на дамбу. Тысячи лет назад скалы обрушились, запрудив реку

Поворот на склоне

Лагерь на дамбе

Озеро. Первый снимок еще раз — уж очень он мне нравится

Продолжение следует

Мне теперь не хватает коробок. Было все пять лет некое чувство незаконченности. Теперь — все. Приехали то есть. Книжки в шкафах, рюкзаки на антресолях.

Установка шкафов вылилась в грандиозную уборку; последний раз мы так серьезно убирали озеро, про которое путеводители врут, что оно одно из самых чистых в мире. Я вам как аквалангист аквалангисту скажу: кроме затонувших городов, дно Иссык-Куля (это в районе отелей и пансионатов) покрыто ровным слоем мусора. Мерзкого такого мусора. (Там где деревни без пансионатов — там не лучше: старые сети с дохлой рыбой). Куча на снимке выглядит небольшой даже на фоне Нуржамал, но это, на самом деле, несколько тонн мусора — он мокрый и тяжелый.

Довольные участники экспедиции по подъему мусора:

Еще вполне годный заяц (представляю, как рассторилась(ся) хозяйка или хозяин, когда он потерялся):

Иногда Пяндж разливается на сотню метров, иногда — течет в ущелье, и до афганской стороны можно добросить камень. Ни на одном, ни на другом берегу нет проволоки, забора или охраны — за все дни пути вы видели пограничников всего несколько раз. Правда, и реку никто на наших глазах не пытался пересечь. По берегу, к слову, осталось много минных полей со времен гражданской войны, когда на было другого способа контролировать границу. Они тоже никак не ограждены — стоит щит у дороги — вот и все.

Афганистан на том берегу — наверное, самое яркое мое впечатление поездки. Вот он:

Посмотрите на окна. В них нет не то что стекол, нет даже рам. Нет дерева, и неоткуда его привезти. И не на чем. Деревья вокруг — дают тень, держат почву. Никто рубить их не станет. Когда приходит холод — проемы закладывают камнем. Сейчас май, сейчас тепло.

Сотни километров пути Памирскому тракту — дорога, построенная в 30-ые годы, построенная на случай войны — широкая, прочная — до сих пор. Где надо — скалы взрывали. Где надо — засыпали ущелья. По афганской стороне дороги нет, там идет тропа. Ее никто не строил, и не проектировал, никто не выпрашивал денег «на восстановление» у американцев или азиатского банка. Люди шли, и каждый клал свой камень. Или ступеньку. Или перебрасывал мост. Тропа на той стороне взбирается на отвесные скалы — там где нет другого варианта. Она выравнена и вычищена — просто людьми, которым нужна. Расстояние между селениями с той стороны — иногда — десятки километров. Зато возделана вся почва, что можно — даже почти вертикальные участки. Пшеница и ячмень — насколько можно судить. Вот она — тоненькая полоска на скале. С трудом могу представить себе, какая огромная это работа: построить вот такую тропу на голой скале.

Вот она — прямо по скале:

Первый раз в жизни я видел, как на пустом и не слишком приспособленном для жизни месте начинается поселок. Каждый клочек земли, а земли там мало — больше — камень и глина. Каждый клочек земли обнесен каменным невысоким забором. Это нужно, чтобы вода не размывала землю, когда в горах тает снег. Везде, где можно, высажены тополя. Они будут держать почву, дадут тень — а когда-то и древесину. Тополя высажены везде — и вдоль реки и на скалах.

Снимок ниже — люди пока не живут здесь постоянно: это русло реки — вода в ней только в период таяния снега, остальное время — ручей. Но каждый участок пригодной почвы уже огорожен. Везде, где позволяет плодородный слой — высажены деревья. Когда они подрастут, сюда придут люди. Здесь будет поселок.

Мне сложно представить себе, какой огромный объем ручного с примитивными инструментами в руках труда вложен в эту землю. Труда, я уверен, во многом бескорыстного — для всех, на будущее. Поселок будут строить из камня под ногами, в нем будут пустые проемы вместо окон. И все, что нужно для того, чтобы построить его, принесут на себе или привезут на ишаках, ведя их по узкой тропе под уздцы. Все, что нужно, чтобы построить целую деревню.

Я много лет работаю сам: где хочу, когда хочу и сколько хочу. Моя работа не простая и не легкая, но сложно сравнить мою работу вот с этой: справа на снимке — черные лепешки — мумиё. В каждой — по килограмму, наверное; востребованный в Азии товар — мумиё помогает сразу, и от всего на свете. В обычной аптеке Душанбе или Бишкека грамм (упакованный в обычный блистер, как таблетки) стоит — в пересчете — примерно американский доллар, на афганском рынке недалеко от Хорога, где я сделал снимок, такая лепешка стоит примерно $25. Я находил в горах мумиё раза два (случайно, и я не верю в него совершенно), но оба раза думаю, получилось бы грамм по 15-20. Его очень, очень трудно найти. Удивительно, как дешево стоят бесконечные часы карабканья по склонам в поисках пещер, где оно может быть, а может и не быть.

По эту сторону реки медленно, но верно дряхлеют и разрушаются советские памятники — дорога, линии электропередач, больницы и школы. По дороге еще можно проехать (при союзе — это была асфальтовая автострада), электричество есть почти везде (хотя часто — только ночью), школы работают, хотя нет учителей, как в больницах — врачей. Но никому не приходит в голову починить (куда там — построить) дорогу или мост самостоятельно, для себя и для других. Векторы в людских головах направлены, очевидно, в разные стороны — на том и на этом берегу реки.

Очень хочется побывать там, и сделать это несложно. Хочется проехать на велосипеде по этой тропе. Северная часть Афганистана считается безопасной. Визу можно получить прямо в Хороге. Не знаю пока, когда это будет возможно. Но хочется — очень.