Блог Костика

— Шумит?
— Да, шумит!
Смотрит в розовую глубину ракушки: Надо сунуть туда пальчик! И немедленно сует.
Палец застрял на секунду, дотч внимательно его оглядывает: все ли в порядке?
— Дотч, — спрашиваю, — Зачем нужно совать пальчик в ракушку?
— Ну, — отвечает, — он же туда помещается!

Кажется, пропустил момент, когда моя психика фундаментально изменилась: я еще помню состояние души, когда любой холст — повод ткнуть носом, и его (любопытный нос) нужно сунуть везде, куда он помещается.
^{*Картинка отсюда}

Подводная дотч. В бассейне нашего пансионата с мамой.

То ли злой Apple что-то намудрил с partition table TV, то ли я уж не знаю, но старые рецепты для замены диска с MacTips и т.д. не сработали. Сработало заново создать PT и скопировать ручками. Итого — на выходе TV с 160Gb на борту по цене 40Gb + мелочь за диск. Капитализм не пройдет.

Дотч, к слову, прекрасно разобралась в процессах: я отцепил прекрасно работающую приставку от телевизора и утащил менять диск. Ребенок последовал за мной в кабинет, подергал за штаны и потребовал «не удалять „Позыбаю“(ее любимая колыбельная)». То есть ребенок (а) знает слово «удалять» (бэ) понимает, что отцовское копание отверткой в продуктах Apple легко может привести к пропаже ценного контента.

«Позыбаю» осталось.

Первая по-настоящему серьезная работа дочери. Пишу «серьезная» потому, что дотч демонстрировала вполне профессиональный подход. (1) рисовала сама, без подсказок, даже без технической помощи типа смешивания красок и мытья кисти (2) уверенно рассказала, что и где нарисовано; в последнее я сразу не поверил.
Сначала я был, честно говоря, уверен, что она называет вещи на рисунке «просто так», по наитию. Дотч уверено повторила все через полчаса, ничего не перепутав. Я решил, что она рисует «просто так», и называет потом вещи, которые получились сами собой. Клякса похожа на машину — значит — машина. Зеленая — значит, трава.
Нет, Нуржамал (которая видела, как дотч рисовала) поставила крест и на этой версии: нарисовано именно то, что названо; дотч называла объекты на рисунке в процессе, а не после того как. Не «получилась машина», но «машина нарисована сознательно».
С ума сойти, как все быстро происходит.

В игру «больше-меньше» мы играем с дотчерью уже давно — вопросы становятся сложнее и только. Боюсь, ребеночек поставил на этом развлечении точку, дав универсальный ответ.
Её любимая книжка — пособие по дайвингу, там много качественных снимков. «Дотч» — спросили мы — «скат больше тебя или меньше?»
«Маленький — меньше меня» — ответила дотч — «большой (она видела снимок манты в масштабе) — больше».
Если кто-то не чуствует в этом утверждении космической глубины…(я не смог придумать окончание этой фразы, предполагалось — здесь будет мораль).

Рассказчик лежит затылком на моей руке и говорит очень серьезно:
Ребенок уснул на кровати и видит: больша-а-ая рыба приплыла.
А зачем она приплыла, я не знаю. А потом уплыла большая рыба далеко-далеко. А приплыла другая рыба, не большая, а маленькая. Я ее качаю-качаю. А потом с улицы пришла — смотрит, а там две рыбы: большая и маленькая.
Внезапно прервавшись, рассказчик яросно дрыгает нагами, сползает с дивана и бежит на кухню; в руках у нее хрусткая упаковочная бумага.

Дотч пытается мне, стоящему на голове, всучить часть игрушечного сервиза: “на тебе, папа, тарелочку”. Я с некоторой натугой отвечаю, что стою на голове и тарелочку взять не могу. Дотч уходит в угол комнаты и бормочет под нос: “немножко тарелочку папе дала”; у нее вид человека, расстроенного, но непобежденного обстоятельствами.

P.S. Все, кого не умиляют отцовские восторги: вы же потерпите, да?

Плакат в республиканской детской больнице утверждает «Обрезание полезно». Практически, этот лозунг – первое, что видишь при входе. Произвела еще впечатление надпись на двери «Горшечная».

В детстве терпеть не мог синюю лампу, хотя не больно. Знаю теперь почему: пока все носятся с вареньем, носками, горчицей и проч. – это суета. Болезнь начинается с Синей Лампы: она преображает, меняет цвета: красный ковер на стене чернеет, комната превращается в больничную палату, и сухое тепло в ухе, и нельзя шевелиться. С тех пор болезнь для меня – густого, чернильного, маркого синего цвета.

Дети наследуют пороки родителей, меняются лишь детали (это я сам щас придумал). Наша дочь любит больше всех других пластинок White Album.