Я уже, кажется, фотографировал Женькин список. В него вносятся вещи, которые она учится делать. Когда научается — вещи оттуда вычеркиваются. Если вдруг разучается — вписываются обратно. На доске только то, что Женя сама просит туда написать — то, чему сама хочет научиться.
Вчера дотч впервые вписала строку самостоятельно. Теперь доска выглядит, как диалог: сверху то, что она хочет в родительском мире, снизу — в её собственном.
У Кнорре это если не лучшая книжка, то близко к тому — ну, капитан Крокус, разве что, круче.
Думаю, ни у кого из читателей про Лали сомнений не было — бумажные книги хорошо. Небумажные — плохо. Но это не делало книжку меньшей фантастикой. И вот бумажные книги уходят прямо сейчас — достаточно посмотреть, что у людей в руках. Или видео про новые учебники от яблочной компании. Нет, реально — еще несколько лет — и все. Новые бумажные книги — уже дорого. Бумажные учебники — два раза дорого. Бумажные журналы. Или газеты. Полки. Шкафы. У меня в кабинете книги — это две стены. От пола до потолка — три метра вверх и во всю стену. Вот они не стоят, думаю, почти ничего.
Интересно только — что с ними будет? У меня рука и поднимется и опустится — но только для очень немногих из них. Типа собрания детективов или книжек по работе — эти родились уже почти макулатурой. Энциклопедии никто же не выбросит, верно? Или старые томики классиков. Пушкина слабо же в макулатуру, правильно? Или Федр Михалыча в пятидесяти девяти томах. Или вот Хемингуэя.
Букинистические магазины это не вместят. Все книги, у которых есть хоть небольшой шанс быть прочитанными — хорошие, плохие — все — оцифруют и выложат в сеть (неважно, кто и как это сделает, но это неизбежно). Смысла (технического, а не эмоционального) брать в руки бумажную книгу уже не будет. Вырастет поколение (уже вот эти дети) у которых привязанность к книгам будет как у меня — к пластинкам. Вся музыка в детстве была на пластинках. У меня эмоциональная с ними связь. Но в доме — нет ни одной. И — к слову — куда пластинки-то делись? Их же тоже выбросить невозможно, правильно?
Сегодня узнал забавную вещь (восстанавливая из резервной копии iPad), что на нем (на айпаде в смысле) у меня установлено 100 приложений. То есть — ровно сто.
Положим — штук 30 женькиных игр
два десятка обычных приложений типа Google Earth, Facebook, Flipboard и прочей дребедени, которая есть у всех
и еще всякие штуки
Но сто программ на планшетнике, который предназначен природой только для потребления контента. Это страшновато.
Не считал, но не думаю, что на большом компьютере (который, на самом деле, ноутбук) у меня установлено сто программ для производства контента. Ну три-четыре редактора. Три-четыре среды разработки. Терминалов несколько. Всякое по мелочи — утилиты разные — десятка, наверное два. Но в любом случае в разы меньше ста.
На фоне происходящего в нашей гордой маленькой стране любое движение государственных институтов со знаком «плюс» смотрится странно. Кажется, не писал об этом: где-то в конце декабря я не запер машину и из нее предсказуемо сперли iPod. То есть я и раньше забывал её закрывать — стояла как-то болше суток открытая, и нечего. Но тут — таки сперли. Я был опечален. Очень. Но отправился. Потом. Как только я оправился (недели через три после события) ко мне пришла милиция.…
Текущее: сделал то, что собирался последние несколько лет — забрал у родителей старую вертушку «Вега 109 Стерео». Когда-то это была знатная победа добра над здравым смыслом — когда мы его купили, это была непозволительно дорогая для нашей семьи покупка; помню папин восторг и мамино молчаливое неодобрение. Так или иначе — все детство прошло под звуки пластинок с этого аппарата. Вот уже неделю он работает просто усилителем звука — в родные колонки. С удовольствием слушаю. Мои представления об идеальном звуке во многом сформировались под влиянием этого теплого лампового транзисторного агрегата. Предыдущие колонки переехали на кухню; с помощью AirPlay музыка теперь играет синхронно во всех наших немногочисленных комнатах.
Зимние полеты — технически и физически сложная штука. Еще и холодно (в воздухе сильно холоднее, чем внизу). Второй старт подряд чуть не вписываюсь в ель. Надеюсь, что напугаю их (елки) до состояния, что они сами будут уворачиваться. Каникулы однако (пока) удаются — Нуржамал ездит на лыжах, я летаю сверху. Это счастье.
В продолжение истории про «технически сложные» старты: короткий (полторы минуты) ролик — с момента глубокого вдоха вашего покорного слуги перед стартом — до момента выдоха после того, как все кончилось, я жив, а крыло стабилизировалось. Кому вдруг интересно (техническая белиберда начинается отсюда):
Сопли и кашель дотчери наконец добрались до меня. В поисках чего-либо парацетамол-содержащего откопал в аптечке немецкие капсулы, выпущенные в Германии для немецких людей.
В работе часто приходится сталкиваться с этим: простые, привычные вещи (а что может быть проще лекарства от простуды?) для меня и для клиента могут быть совершенно разные и даже пытаться понять и простить бесполезно.
Русский парацетамол — с витаминами, его пьют жидким и горячим. Он "эффективно снимает симптомы" и "особенно эффективен при приеме перед сном". Немецкий — капсулы содержащие кофеин в лошадиной дозе. Он "позволяет сохранить работоспособность с течении всего дня".
У меня все всегда какого-то не того размера. Голова вот, например. Провел в магазине полчаса и еще возвращался потом — только чтобы выбрать шлем: летать в велосипедном зимой очень-очень холодно, парапланный — у нас не продают, так что у меня лыжный теперь. Хороший такой шлем, но: сначала он был черный, но был велик. Тот, что как раз — он белый.
Внимание вопрос: у меня есть сильное желание дать расписать шлем дотчери. Но! Он, зараза, покрыт снаружи стойким прозрачным лаком, а использоваться будет в суровых условиях (температуры + царапины и проч.). Чем можно разрисовать его так, чтобы: (1) красками мог пользоваться пятилетний ребенок (то есть что-то, что можно нанести кисточкой или пальцем) (2) стойкое, чтобы не ободралось и не облезло. И легло на лакированную поверхность.
Пока версии: (1) перманентные маркеры (минус — будут смотреться вяло и сотрутся быстро) (2) акрил — будет ли держаться на лаке (3) акрил + автомобильный лак сверху — ляжет ли ровно лак, не поплывет ли акрил?
Фотография жертвы прилагается:
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=3){kind=small}
nurjamalприлетает завтра. Кажется, мы с дотчерью справились не так плохо — по итогам. Хорошо справились. Это было, кажется, самое длинное отсутствие Жениной мамы и самое сложное — особенно некстати пришлась ветрянка — прямо по моей работе пришлась. С другой стороны, дотч очень со мной подружилась за это время. Мне лестно — она очень требовательно выбирает свой ближний круг.
Вот еще про зиму — зимние полеты. Это здорово очень, хотя не так уж много народу летает. Технически сложно, но здорово; выглядит примерно так (прошу прощения, полкадра занимает шлем):
Женька очень понимает зачем мне нужен параплан: под конец недели сделался я злой и усталый. Настолько, что сегодня утром, когда дотч в ответ на «ты будешь сегодня летать?» получила «если с погодой повезет» (был туман), она залезла на подоконник — вести переговоры. У дотчери метеорологический блат — она в друзьях с Капитошкой. Капитошка — капля дождя, так что с туманом она может для дотчери договориться. «Понимаешь», — объясняла Женя: «Мне очень, очень нужно, чтобы папа полетал». Тумана в горах не было, небеса вернули Жениного папу с проветренной и блаженно пустой головой. Ребенок, кажется, удовлетворен результатом.
Два дня подряд, по дороге из садика домой, в машине, Женя рассказывала мне сказку. На третий у Жени наступил творческий кризис.
— Начало и конец сказки у меня есть, — сказала дотч, — а середина у меня распыляется.
— А ты можешь опять с начала рассказать? — попросил я.
— Ладно, — согласилась Женя.
И рассказала сказку. Я привожу её без малейшего редактирования, точно, как было рассказано.
Жила-была девочка. Ее Лилия звали вообще-то. Она никак не могла запомнить дни недели1. И один раз, в воскресенье, она потеряла все дни недели. Но Воскресенье осталось2 с ней. Потому, что тот день, когда она растеряла дни недели, был как раз воскресенье. Она звала дни недели, но никак не могла их найти. Но один раз она громко позвала Воскресенье, а Воскресенье тут, как тут — они остались вдвоем с Воскресением, но без остальных дней недели. Лилия с Воскресеньем запрыгнули в книгу дней недели; они взяли карту по книге и запрыгнули. Друзья отправились на поиски дней недели: дни недели как-то неудачно держались, но они их собирали. Дни недели рассыпались на буквы. Первый день недели, который они нашли, почему-то была Пятница! Она рассыпалась на букву «П», букву «Я», букву «С»…
— Не уверен, что в слове «пятница» есть буква «С», — заметил я.
В эти выходные парапланное лето кончилось, еще с вечера было ясно — крайний день полетов — до реальной зимы, когда можно будет летать на горнолыжных курортах.
Некоторое последнее время над самой идеей полетов на параплане сгущались у нас дома вполне заметные тучи. Как мне казалось, ролики с ихнего youtube и комментарии знакомых создавали параплану в глазах nurjamal некоторый похоронно-негативный фон. Осенние полеты — с другой стороны — самые спокойные из возможных: термической активности нет, ветер — так себе. Сиди, как в кресле, и любуйся пейзажами: отчасти поэтому я пригласил nurjamal — посмотреть и поснимать — такой сеанс на тему «на самом деле — параплан — самое скучное из развлечений».
На практике — на горе (пришлось ехать за 40 км., в Белек — ближайшие горы покрыты снегом) дул холодный сильный ветер. Взлетать решился только Артем, остальные пилоты (числом 4) смотрели снизу, как его мотает в динамической зоне. Смотреть было страшно; однако, когда ветер утих, стартовали все; я — крайним. Ветер спадал, впервые за последние два месяца приехал мой инструктор: если я сделаю грубую ошибку — успеет поправить, а пока — стоя рядом с nurjamal, целенаправленно расхваливает мои свежеобретенные стиль и навыки — Володя опытный инструктор, и понимает, почему приглашают жен на полеты.
Спокойный осенний полет — мое крыло то, что дальше
Первый звоночек прозвучал минуты через три — я услышал Володю в рации: «Ветер меняется, зона сужается, держись ближе». Повернул к склону, и именно в этот момент ветер сменился, рельеф (я был очень близко к перегибу) усугубил ситуацию: купол клюнул, а склон предательски прыгнул на меня снизу. Еще через две секунды (у меня была включена камера, точно знаю) я очень эффектно врезался в него по касательной.
Powered by the ZenLite Theme
