Ещё были дачи. Наш дальний сосед, совсем у подножия предгорий построил дачу из шпал. Двухэтажная, она казалась мне огромной, помню, я сразу подумал, что именно так должен выглядеть домик старшего, самого разумного поросенка. Она — дача — была черная: шпалы новые, пропитанные, уж не знаю, чем их там положено пропитывать. Не знаю тоже, как хозяин решил проблему с запахом (Есть собака, Ватсон, которая по следу, пахнущему креозотом, пойдет хоть на край света). Снаружи, по крайней мере — дом так и остался на годы — черный, стянутый железными скобами — поросячий домик, неприступная крепость. Хозяина, впрочем, посадили: он работал на ЖД, и шпалы были ворованные.
Ещё одна. В нашем городе работали фабрики; делали в том числе и обои — необычайно уродливые, страшного коричневого цвета — по крайней мере, я помню именно такие. На этой фабрике работал художник, и ему тоже дали эти вечные шесть соток. Мне хочется думать, что страшные обои, так мне памятные — не плод его творчества. Может быть, он был талантлив и мечтал сделать каждую советскую квартиру уютной и радостной, однако ему не давали проходу. Мне хочется думать так. По крайней мере дачу себе он построил замечательную. Она была похожа на сказочную избушку, сложенная из длинных тонких бревен. Материалом стен были картонные трубки (наверное, у них есть