Пришел на встречу на полчаса раньше. Полчаса – совершенно дурацкий промежуток времени: и сходить/зайти куда-то не хватит и просто подождать – долго. Зашел в свой университет – благо рядом.
Ничего, естественно, не изменилось. Такие же дети, те же портреты зав. кафедрами на стенках: в жизни они состарились, на стенках – нет.
Сел в угол, где сидел 10 лет назад, открыл нотник и застучал по клавишам. Рядом вилась стайка юных и симпатичных дев (если мой глазомер за десять лет не протух – 2-ой курс гум. факультета), поднимал глаза от экрана и поглядывал на них, они, хихикая – на меня, все очень мило и пристойно. Через минуту я почуствовал взгляд. Нет, взгляд. Взгляд был полон восхищения и преданности, принадлежал он юноше и был обращен к моему нотнику. Заметив, что я на него смотрю, юноша прошел сквозь стайку девушек (их он не заметил), присел рядом и сказал с нежностью: “Мак, да? Последний?”
Юноша, юноша. Студентки 2-ого курса гум. факультета – тот источник, к которому припадали поколения твоих коллег по факультету, начиная с первого выпуска – нашего выпуска. Отчего же ты проходишь сквозь и присаживаешься рядом с глупой железкой, тем более, что она даже не последней модели?
Глупый юноша. Я так ему и сказал, но он вздыхал над компьютером и пропустил все мимо ушей.