 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
Гамбургский порт: огромный, красно-кирпичный. Порт не подчиняется муниципальным законам: не одну сотню лет это независимое торговое государство, окруженное каналами и высокой стеной. Мы идем по каналу: с одной стороны — город Гамбург, с другой — неприступные стены бесчисленных складских зданий порта. Город в городе.
— Знаете, есть такие склады, которые опечатаны лет двести. Что там – никто не знает. В позапрошлом веке кто-то заплатил за бессрочное хранение, за секретность груза, заплатил и пропал. Торговые соглашения надежнее банковских — капитан нашего прогулочного суденышка обрывает реплику и отчаянно крутит штурвал, проходя под мостом. Автоматика мягко опускает рубку вместе с нами – зазор между мостом и крышей не больше ладони.
Открывается акватория, рядом с нами возвышается контейнеровоз: огромный ржавого цвета борт уходит вверх. Контейнеровоз почти разгружен: два крана наперебой снимают последние сорокафутовые контейнеры. Чудовищный винт наполовину торчит из воды, одна его лопасть вдвое больше нашего катера.
— Не сможет тронуться, пока его не загрузят — отвечает моим мыслям наш шкипер. А если тронется, ему нельзя останавливаться. При такой массе разогнать его снова — очень дорого, уйдет много топлива — наш капитан резко крутит штурвал и дает полный назад, потом стоп, прогулочный катер разворачивается и встает, как вкопанный: борт — стеной в нескольких метрах от нас.
Я ни разу в жизни не видел чего-то большего сделанного из металла. Я задираю голову. Я слушаю внимательно: наш кэп ходил всю жизнь на “купце”, на пенсии купил прогулочный катер. В катере дюжина столиков, как в кафе, прозрачная крыша, кофемашина с неплохим итальянским кофе и команда из одного человека: официантка, она же бармен и бариста.
— Контейнеровоз идет по GPS — продолжает наш кэп — получает погоду через интернет и сам прокладывает курс, чтобы экономить топливо — кроме экономии солярки ничего больше не принимается в расчет. На мостике кто-то дежурит, но просто так – как дань традиции: все решения принимает компьютер или центральный офис в Лондоне.
Кэп вздыхает. Борт контейнеровоза возвышается над нами, затмевая солнце.
— И сколько же на нем человек команды? — спрашиваю я. Кэп вопросительно задирает бровь: его английский отшлифован в каботажных плаваниях, встречаются испанские, португальские слова, сленг и все, что угодно.
— Сколько моряков на этой махине? — спрашиваю я еще раз. Кэп опускает бровь, смотрит на меня снисходительно.
— Юноша — отвечает он. Вы что, меня не слушали? На нем нет ни единого моряка, нет, не было и никогда не будет. На этой штуке ходит только staff.
Он дает полный назад, выкручивая штурвал одной рукой, другой перекидывает тумблер, и мы с кабиной едем вверх. Катер выходит из тени, и солнце бьет нам в глаза.